Торговый путь «Из варяг в греки» или История грузоперевозок в Северо-Западном регионе
Торговые пути сообщения с самого раннего периода человеческой истории играли основополагающую роль. Они словно кровеносные сосуды снабжают каждый город, каждое селение, каждый объект, будь-то детский сад или Государственная Дума, всем необходимым для жизни. И где пути сообщения удобнее, быстрее и ведут дальше – там и идет полнокровная жизнь, где уже и хуже – там и жизнь более убогая, слабая.
Если пройтись по окраинам или поехать в глубинку, то невольно обращаешь внимание: чем ближе к широкому шоссе – тем улицы богаче и жители их зажиточнее, где битая дорога – там домишки победнее, где змеится грунтовка – там и вовсе одни старики в покосившихся хатах, а где и грунтовки нет – там одни поросшие развалины да пустыри. Так наглядно как здесь нигде более не поймешь значение дорог. И так было издревле, ибо по различным дорогам – грунтовым трактам и шляхам, по звенящим рельсам, а чаще по речной глади да морским волнам – приходили в каждое место и товары, и люди, и идеи.
Если для селений и отдельных домов, словно для отдельных клеток организма, необходим доступ к дорожной сети, то для стран жизненно важно иметь выходы на международную торговлю, которая для них – словно дыхание для человека. Без доступа к международной торговле многое богатство недоступно, ведь все производить самому накладно и сложно, а часто и вовсе невозможно.
Вся Русь Киевская, исконная, бывшая до татаро-монгольского разграбления, поднялась и расцвела на кровеносной жиле торгового пути «Из варяг в греки». И именно по этому пути пришла на землю восточных славян с варяжскими или, точнее, норманскими лихими торговцами-разбойниками идея собственной государственности, до этого заменяемая родовым укладом многочисленных племен: кривичей да полян, древлян да вятичей и многих прочих.
Норманны содействовали созданию славянской государственности несколькими путями. Они открыли речную торговлю. А для успешной торговли было необходимо государство, чтобы регулировать торговые сделки и защищать торговцев и покупателей от разбоя, ведь отдельным разрозненным племенам это было не под силу. Помимо этого норманны нередко сами вершили разбой (когда торговля шла не шибко бойко, а есть хотелось очень сильно), и чтобы что-либо противопоставить этому, можно было на государственном уровне использовать…других норманнов, с превеликим удовольствием вступавшим в наемные рати.
Путь «из варяг в греки» начинался на севере. Варяги, жители Скандинавского полуострова, проживали в основном в прибрежных поселениях, так как в центральных, «сухопутных» районах полуострова поселенцев не ждало ничего особо приятного. Внутри полуострова преобладает очень сложный рельеф, преимущественно бесплодные голые скалы, почти недоступные для путника.
Скандинавия вся изрезана глубокими заливами-фьордами. Они не только крайне увеличивают протяженность береговой линии (более 21000 километров, то есть больше, чем береговая линия всего африканского континента), но и предоставляют возможность мореплавания без выхода в открытое море (что, безусловно, важно для небольших плоскодонных судов вроде ладьи, не имеющих к тому же компаса и секстанта).
Норманны имели обширные леса, прекрасные рыболовные места, залежи железной руды, а также высоко ценимый янтарь. Единственное, чего не хватало в Скандинавии – это пахотных земель и теплого южного солнца, а еще бронзы, золота и серебра. Более или менее значительный Фалунский медный рудник к тому времени еще не был открыт. И это вынуждало выделившихся из среды норманнов викингов вначале совершать набеги на земледельческие районы с целью захвата имущества, а затем постепенно переходить на развитие регулярных торговых отношений.
Отправными пунктами торгового пути были мелкие варяжские порты, сильно разбросанные по побережью. Так как все население жило возле моря и снабжалось небольшими судами, крупные города-порты вроде черноморских, просто не имели смысла. Из скандинавских портов того периода выделяется только Уппсала.
Чтобы попасть из Балтики в континентальные земледельческие районы, было совершенно необходимо проникнуть в систему рек. Осуществить это было не так просто. Варяги проходили на своих ладьях через Неву, довольно капризную из-за своих заболоченных пойм, в Ладожское озеро, затем в устье Волхова и направлялись до Ильмень-озера, где вырос детинец-торжок Великого Новгорода. Здесь были ворота Земли Русской.
Пройти в Ладогу всегда было трудной задачей, ведь ее фарватер сильно менялся, а провести суда «бечевой» тягой не позволяли топкие берега. Некоторые ученые утверждают, что ладьи проходили по Неве только в период весеннего половодья, что вызывало достаточно длительные простои в Новгороде, вызывавшие повышенную степень «обрусения» варяжских купцов, вынужденных большую часть времени находится в русских землях то на зимовке, то на «летовке».
Есть так же версия о том, что варяги и вовсе в Ладогу не заходили, а следовали по Западной Двине (и этому есть немало аргументов археологического порядка). Вначале торговлей и речными грузоперевозками занималась преимущественно скандинавская община, а славяне рассматривались не более как объект ограбления. Но постепенно времена менялись.
Из-за недостатка продовольствия в Скандинавии многие норманны были вынуждены куда-то мигрировать, а наиболее приемлемой в их глазах службой была военная охрана пунктов на великом речном пути. Поселившись среди славянских племен, они постепенно сами ассимилировались, проникаясь славянской культурой куда больше, нежели своей.
Из ряда таких варягов выделились те, которые образовали становой хребет уже славянского государства – этим иммигрантам уже вообще ничего не светило на исторической родине, а здесь они имели доход, почет и уважение. Из таких варягов произошла и одна из двух династий царей в российской истории – Рюриковичи, потомки Рюрика, закончившая свое правление слабоумным Федором Иоановичем в 1557 году (то есть правившая без малого 700 лет).
Относительно географических локаций пути «Из варягов в греки», как нами уже указывалось, существует две версии. Согласно классической, от Новгорода на Волохе через Ильмень-озеро путь пролегал по реке Ловати до Велижа, затем волок уже в верховья Днепра. По иной версии варяги входили не в устье Волхова, а в губу близкой им Западной Двины, или Даугавы (балтийское наименование). И Новгород, упоминаемый в летописях – это не Новгород на Волхове (который служил лишь форпостом), а скорее Ярославль, который и был знаменитой, но так и не найденной в волховском Новгороде Ярославлевой площей, куда собирался под звон колокола весь многочисленный новгородский люд на вече. Тогда нынешний Новгород не стоял на пути «из варяг в греки», а был связан с ним по реке Мологе.
Какая из версий правдива – сказать трудно. Много доводов имеется для каждой из них, только неумолимое течение времени однозначных ответов не оставило. Киев, град стольный, был основан как укрепленный пункт на пути «Из варяг в греки», и питаемый обильной водной торговлей, стал основой первой, Киевской Руси. Тысячи маломерных судов проходили по коридору «север-юг», и около Киева да Новгорода, да иных градов в период навигации судов было так много, что по свидетельствам летописца, люди переходили через них по широкой груди могучих рек от одного берега к другому, словно по мосту.
Переходы в верховьях рек на водоразделе между Балтийским и Черноморским бассейнам осуществлялся не как ныне, по шлюзам доставшихся нам от кровавой сталинской эпохи Волго-Балтийскому и Волго-Донскому судоходным каналам (построенных заключенными лагерей), а по специальной системе волоков.
Волоки были устроены довольно просто. Чаще всего это был деревянный настил с выступающими продольно хорошо проструганными лесинами. Продольные лесины обильно смазывали животным салом и по ним, словно по рельсам, волочили небольшие суда. Волочили в основном артели, похожие на более поздние артели бурлаков, вручную, изредка применялись примитивные аналоги лебедок. Промысел считался выгодным и не слишком тяжелым, в результате чего на волоках существовала серьёзная конкуренция.
То, что волоки для своей эксплуатации требовали много дешевого сала из морского зверя отчасти определило ключевой товар пути «из варяг в греки» - ворвань. Ворвань была необходима для очень многих технических целей – для освещения (сальные свечи, дешевые и долго горящие), для промазывания волоков, тележных колес, корабельных снастей, в кожевенном производстве.
Помимо ворвани варяги возили к Черному морю железо-сырец (губчатые слитки-крицы), популярностью пользовались скандинавские точильные камни и посуда из стеатита, а также янтарь. В Новгороде покупались, прежде всего, меха и продукты бортничества (меды, воск), а также смолокурения (корабельная смола, деготь). Киев был исключительно важен поставками сельскохозяйственной продукции: зерна, кож крупного рогатого скота, свиного и овечьего сала. Что касается Константинополя, то он продавал соль, бронзу, золото и серебро, шелка и парчу, благовония и пряности, вина, а также культурную продукцию – иконы, книги.
То, что сейчас бы назвали «международным транзитным коридором», работало довольно успешно, принося колоссальные деньги всем, кто был связан с торговым путем и проходившими по нём грузоперевозками.
Но вскоре ситуация в корне изменилась. И ранее нередко в Диком Поле, что располагалось в низовьях Днепра, разбойничали кочевые племена, препятствуя торговле: то хазары, то половцы, то бредущие мимо неприкаянные угры-венгры, убежавшие с Урала от бескормицы и наступавших бурджанских тюрков. После смерти Владимира Мономаха на все эти бесчинства наложились еще и междусобные распри князей, желавших получить киевский престол. А в 1237 году из глубины азиатских степей прикатило волну татаро-монгольких завоевателей, что разорили и сожгли дотла многие города, располагавшиеся на пути «Из варяг в греки». На этом история сделала длительную паузу.
Татарская орда, даже после побед Димитрия Донского в 1380 году, и утратившая свою неимоверно обширную территорию из завоеваний Чингиза и Батыя, крепко засела в Крыму, создав там плацдарм для регулярных набегов и отрезав на долгие-долгие столетия Русь с юга от моря, а значит и от всякой торговли. Крымчаки, укрепленные Османским протекторатом, сильно досаждали Руси. Даже во времена Ивана Грозного крымские орды доходили до стольной Москвы и грабили ее, о прилегающих к Крыму территориях и говорить было нечего – туда путь был заказан. Более или менее ситуацию удалось переломить лишь Петру Великому, но и после этого Черное море так оставалось турецким.
Исходя из географического положения, пробить окно для Государства Российского, при условии, что это невозможно на юге, можно лишь на севере. Без моря и сейчас всякая торговля ослаблена. А ранее, когда из сухопутного транспорта имелись лишь крестьянские телеги да городские конные брички, она и вовсе была практически невозможна. Во времена Петра Великого вольный ветер да крепкие паруса несли по морским просторам до полутора тысяч тонн всякого груза. И все это со скоростью под тридцать километров в час, не уставая и не останавливаясь ни днем, ни ночью. Лошадь же проходила с грузом за весь день от силы тридцать километров, везя в повозке менее тонны, нуждаясь в регулярных остановках на водопой, прокорм и ночлег. И если корабль нуждался для движения лишь в добром ветре, то всякой лошади на каждый день – овса ведро, да сена свежего охапку, да воды ключевой – вынь да положь в кормушку.
Чтобы не дать России задохнуться, для Петра Великого ничего другого не оставалось, как завоевать у шведов доступ к морю Балтийскому и основать там мощную крепость и торговый порт. Морской порт – как рот государства: с него начинается питание всего его организма, и он же обрастает зубами военного флота, чтобы оскалится на неприятеля, а по возможности и пребольно его укусить. Кто не имеет торгового да военного флота – тому сложно достичь истинного богатства и влияния: ибо и есть нечем, и укусить нечем.
Когда встал вопрос о том, где же основывать город, на который возложено будет роль северных врат России, Петр Первый прежде всего обратил внимание на устье Невы как часть Ингерманландии. Нева, соединявшая Финский залив Балтики с Ладожским озером, была довольно удобным морским путем. Хотя к моменту основания Санкт-Петербурга в 1703 году она требовала значительных гидротехнических работ по укреплению топких берегов для проводки по ней судов той эпохи.
Ингерманландия не была исконно шведской землей, и еще с Х века оспаривалась Новгородской Русью. Первая битва за эти земли произошла между шведами и новгородцами в 1240 году, в которой новгородское войско во главе с Александром Ярославовичем (кстати, именно за эту битву получившим прозвище Невский, по которому известен гораздо более широко) одержало безоговорочную победу. Не помогла шведам и стратегия крепостей, которые они усиленно возводили в устье Охты (Ландскрона). Кстати, сейчас этот район – часть Санкт-Петербурга и находится рядом с центром, а 1301 году тогда еще шведские крепости пришлось завоевывать. И вплоть до 1609 года устье Невы, уже довольно густо заселенное по тем временам (здесь находилось 21 поселение), оставалось за русскими.
Однако, как это нередко бывало в русской истории, в 1609, во время смуты, провозглашенный на царство боярин Василий Шуйский по секретному протоколу передал под шведскую юрисдикцию Карельский уезд Новгородского края. И хотя формально Приневье оставалось за Россией, шведы к 1611 присвоили всё себе и закрепили это пост-фактум условиями Столбового мира.
В 1700 году Петр І решился на авантюру и развязал со шведами, лучшим войском того периода, Северную войну. Абсолютное большинство считало это настоящим политическим самоубийством, ведь шведы на тот момент, воспользовавшись крахом средней и южной Европы в ходе Тридцатилетней войны, достигли пика могущества. Швеция тогда по своему значению напоминала США в современном мире.
Начало Петербургу было положено с возведения «фортеции» на Заячьем острове в дельте Невы. Чтобы навсегда оставить за собой этот край и сделать его воротами в мир международной торговли и политики, было принято решение о построении крупного города. Тысячи тысяч крестьян, работных людей и каторжников по планам иностранных инженеров осушали местные болота и свозили по «каменному налогу» строительные материалы.
В ноябре 1703 года Петром Великим была объявлена премия капитану первого купеческого корабля, который пришвартуется в Петербуржском порту в виде 500 полновесных золотых (за второе место – 300, «бронза» – 150). Русский целковый был довольно ценным, и многие судовладельцы были не прочь получить царскую премию. Ведь за один золотой можно было купить 23 пуда отборного мяса, то есть, по современной мерной системе он приравнивался к 368 килограммам мяса. Голландский корабль с грузом испанской соли и вина пришвартовался первым, причем согласно легенде (очень похожей на правду), лоцманом был сам Петр, любивший подобные «машкерады».
В 1719 году Петербург был объявлен столицей Империи. Северные ворота России были открыты для торговли.